ДНИ ВИНА И РОЗ [16]
16
Я направлялся домой из зала, меня бодрил легкий мороз. Со мной была усталость и большая спортивной сумка через плечо. Шел я вдоль одной из главных улиц города, медленно и размерено, как ходят старики. Не потому что им тяжело, просто спешить им стало некуда.
Взгляд свой я уткнул в асфальт, руки в карманы брюк, мысли где-то далеко. Трафик был не сильно большим. Было воскресенье и около восьми вечера. Я услышал приближающийся голос девушки и начал по чуть–чуть приподнимать голову. Навстречу мне направлялись две девушки в пальто и смешных шапках с бубонами. Одна что-то энергично рассказывала второй. Я взглянул на лицо рассказчицы, виднеющееся из–под теплого шарфа и шапки, что стало приобретать знакомые очертания. Это была Глория. Она увидела мой взгляд и на секунду опешила сама, но выдала это только глазами и губами. Пару секунд растянулись на все десять. Я начал приостанавливаться – она тоже. Казалось, что вот–вот, и сейчас мы остановимся, постоим молча друг напротив друга пару секунд и бросимся в объятия. Я подниму ее на руки, начну кружить, а она будет смеяться, уткнется своим холодным носиком мне в шею, а позже мы будем целоваться будто сумасшедшие. Казалось, что я крикну на весь этот город: «ПРОСТИ, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!!!».
Но нет… Сначала она посмотрела на меня глазами моей нежной девочки, той самой, что так трепетно будила меня по утрам, что раскрывала и дарила для меня всю себя и ревновала к любой другой особе. Затем ее лицо начало меняться. Ненависть нанесла свой макияж на нее. Я увидел ее обиженную, увидел ее ненавидящую меня за мои действия в прошлом и за поступки, которые мне следовало совершить; ненавидящую себя за то, что любила меня, а может, даже и любит. Увидел на ее лице все те слезы и страдания, что она испытала из–за меня.
Она прошла. Я остановился, снял шапку и уставился ей вслед. Никогда раньше я не видел, чтобы ее шаг был столь быстрым. Она удалялась все дальше и дальше. Сейчас на этой улице для меня не существовало никого, кроме ее одной, в который раз уходящей от меня, но не покидающей мое сердце.
Тут вспыхнули предыдущие мысли и обиды, разные картинки в памяти, все прекрасное и удивительное за то абсолютное время. Затем я вспомнил о нашей с ней горе–маркетинговой работе, что объединила и влюбила друг в друга двух разных людей. Ночи с ней в квартире, кофе и сэндвичи в копии Старбакса поутру, перед учебой; Тофита, чупа-чупс и куча подобной дребедени, что мы набирали по дороге к ней домой; отчуждение в обществе, но полное единение вдвоем.
– А ты меня любишь? – Она спрашивала меня, обняв возле двери в вагоне метро.
– Конечно люблю, милая. – Я поцеловал ее в самый чудесный носик на свете.
– А ты все для меня сделаешь?
– Ну что ты там уже придумала?
– Я хочу белое фортепиано.
– Хорошее желание, малыш. А если оно будет черное, но его перекрасят в белый цвет?
– Нет, мне нужно, чтобы оно изначально было белым.
Ну, потом была эта вышеупомянутая работа. Боже, каким я был смешным. Первый наш с ней раз был также начат под предлогом «давай займемся маркетингом». Она была строптивой штучкой. А я так тогда перенервничал, ведь я влюблялся в нее как никогда раньше и никогда, к слову сказать, позже. Она была превосходна. Мое сердце вылетало из груди, когда я начал раздевать ее. Такое впечатление, будто мне пять лет, и я разворачиваю внезапный подарок всей моей жизни. Она была превосходна. Чудный был день, впрочем, как и все остальные с ней. Даже вместе с теми днями, когда мы оба обижались друг на друга либо ненавидели, кричали и даже пару раз плакали вместе. Одно я знаю наверняка – нам с ней было хорошо. И если бы не… нет, не хочу. Поздно.
Она причина моей радости и причина моих мук. Она не дает мне даже шанс завязать роман с кем-то. Глория меня не отпускает, по крайней мере, мне так кажется. Безусловно, мне уже успело повстречаться много девушек. Но я даже не сравниваю всех тех девиц с ней. Я ничего не могу с собой поделать. Все они как попытки к опровержению, как доказательство того, что она для меня это все. Она находится за пределами их обыденности, она находится за гранью идеальности.
У меня была самая красивая женщина в этом городе. Она была невероятна? Нет. Она была будто той единственной розой, как у того известного принца. Она была моей, и только для меня она себя дарила, и только мне она была родной. Какого черта? Почему я? Я давно перестал себя спрашивать об этом. Я просто знал, что она моя безумная мечта, ставшая явью. И я не жалею себя – я себя ненавижу. За то, что отпустил и упустил ее – ненавижу себя. Я потерял ее как Есенин веру, как Меркьюри жизнь, как все те ребята, что знают цену потери, что не видят смысла, но совсем чуть–чуть продолжают надеяться. Я ее упустил, мой смысл, потерял. И без нее мне худо. Мне без нее никак.
До чего же мне ее не хватает… Это невыносимо вспоминать о ней каждую ночь перед сном. Она была моей Роузи Хантингтон–Уайтли, вот только хотела она как раз Джейсона Стэтхема.
Ее сердце ускользало от меня, и я не в силах был его догнать. Я поднял глаза в небо – давай соврем с тобой о том, что то, что было, мы не назовем «любовь»?
Читать далее — ДНИ ВИНА И РОЗ [17]
Навигация: