ДНИ ВИНА И РОЗ [10]
10
Девочка в 17 – это волшебство. В ней есть магия. Потому что она творит чудеса с моими мыслями и со всем моим оставшимся миром. Ребенок, который только выбирается из Лолиты и в скором времени начнет превращение в Маргариту. Хорошая фигура, идеальный овал лица, выразительные глазки и запах… то молока, то мандарина, то сирени, то бурбона.
Куколки надевают короткие платья из таких красивых тканей, высокий каблук, что делает их стройные ножки еще длиннее, подчеркивают глаза темно–синими тенями; и, конечно же, зернышко гордости, что при необходимости внезапно перерастает в гордыню.
Красивых девочек в семнадцать разбирают как на ярмарке. Они шагают по сценам клубов, их заливают вниманием и текилой с шампанским, их портят. Они втягиваются в это. Дьяволы в подгузниках губят много сердец, становясь лучшими шулерами.
Одни к 24 годам становятся ухитренными и умудренными нимфами с достаточным послужным списком своих побед и падений и «ни о чем не жалеют», но это те, что посообразительнее. Другие попросту не могут выносить это все. А третьи падают, падают и падают.
Этой малышке было семнадцать. Она даже не представляла свой уровень, свой класс. Безусловно, начинала догадываться, но не осознавала. Я запомнил ее стоящей возле монумента в парке теплым летом, когда на улице полно пуха. Она стоит в легком коротком платьице, с минимальным макияжем, шелковыми волосами и пускает мыльные пузыри. Вокруг катаются дети на роликах, мамы с колясками, какие-то аттракционы, а она стоит, пускает мыльные пузыри и при этом хохочет будто ребенок.
Она давала мне смысл. Она меня околдовала, моя королева красоты. Она хотела показаться очень застенчивой и скромной. Она вызывала порою какие-то отцовские чувства. За ней хотелось красиво ухаживать, называть «маленькой», оберегать, не повышать голос, не позволять каких-то пошлостей в ее обществе, подбадривать и говорить, гладя по волосам: «ты не бойся, верь мне, я не дам тебя в обиду». Захотелось быть для нее опорой.
Она казалась требовательной и весьма переборчивой. Высокомерность тщательно скрывалась под спокойным и неприкаянным взглядом. Но она не была дешевкой и была так красиво горда. В глубине ее глаз что-то действительно было.
Конечно, она не была исключительным ангелом, да и какой-то особенной, но другой она была точно. Она стала моей очередной надеждой, и надежда эта рухнула, как детские мечты, как грёзы лучшего мира. Это и к лучшему. Она не была готова создавать новые воспоминания, а я слишком любил свои старые.
Я боялся, что что-то пойдет не так. Что я где-то ненароком оплошаю или спугну ее какими-то речами, что вполне уместны для других, что были ранее. Так оно и вышло. Я слишком сильно влюбился в нее. Я вел с ней себя не так как с остальными, находясь в полном забвении от нее. Но все пошло так же. Как какой-то слепой дурак я бросил ей себя, я спускал на нее деньги, сходя с ума и ломая голову над тем, как же сделать ей приятно. Ведь она казалась мне последней надеждой.
А затем в один момент я увидел, что она совсем не та, кем кажется. Она стала «так же проста, как и все, как сто тысяч других в России»3. В один момент я увидел, что она нисколечко не стесняется. Какой демон не желает выглядеть ангелом? Моя тихая скромная стерва… Я все так же продолжал примерять свои фантазии на девушек, что на самом деле им не соответствовали. И тогда все, что я начал испытывать, резко начало увядать. Я уже не смотрел на нее теми глазами, не чувствовал тот сладкий вкус ее губ, мне даже стало немножечко неприятно гладить ее кожу. Моя страсть и импульсивность, как всегда, вылетают мне боком.
Я не любил ее. Она просто меня околдовала. Она стала волшебницей моего собственного изумрудного города, ведь предыдущая королева покинула этот город, не простившись.
~~~
Если Оскар Уайльд характеризовал свой век не иначе, как «век безнравственности и низменных страстей», то я даже затрудняюсь предположить, какие «комплименты» он бы дал веку, в котором живем мы. Решительно было ясно одно – базовые вещи не меняются с годами и веками.
Хотя что тут скрывать. В большей степени я продолжал с ней общение только лишь из–за того, что ее звали так же, как и Глорию.
Вдобавок ко всему она совсем не читала. И факт этот она констатировала с долькой гордости в голосе. Мне кажется, что можно ввести такое себе наказание, к примеру, за административные правонарушения. Представляете, когда судья выносит приговор и произносит: «За нарушение […] гражданин Н. получает в качестве наказания «девушку, которая не читает книги, любит выпить и не умеет готовить» – и громко захлопывает папку. Тут же вводят эту девушку, под музыку из передачи «Поле Чудес», весь зал суда встает и начинает смеяться. Сам обвиняемый падает в истерике на колени и, кривляясь как Джим Керри в «Маске», кричит: «Why? Why do you do this to me?» Хотя нет, не получится. Так издеваться над человеком будет абсолютно не гуманно.
Наивность – ведь это черта неотъемлемая, но весьма переменная. Как температура воздуха. Сегодня, например, было –5, а завтра +15. При законах физики такие перемены температуры на нашей планете непременно привели бы к большому и громкому «БАХ!» на всей ее территории, то есть к тотальному уничтожению. А поскольку законы физики в принципе для всех едины, то у человека в душе происходит то же самое, только процесс этот значительно замедлен. У детей, конечно, проще. У них температура ниже +25 не опускается.
Разочарование – это по сути дела состояние души. Представь, что у тебя есть большое поле, и все оно усеяно подсолнухами. Такими большими и яркими, как в рекламе подсолнечного масла. И вот очень медленно, по одному, а порою очень неожиданно и помногу, они исчезают. И так все твое поле, большое поле, потихоньку становится абсолютно пустым. А ты в растерянности носишься по нему, пытаясь что-то спасти. Но за злодейкой не угнаться, судьба – это очень хитрая подруга. Но у тебя есть шанс. Рядышком с твоим полем может появиться еще одно, где маленькие подсолнухи на полях твоих детей, внуков, и порою ты бросаешь все силы, забывая о своем поле, только для того чтобы их подсолнухи никто не крал.
Ну что ж, мое одиночество играет со мной злую шутку – слишком рано оно улыбается первому прохожему. Но это еще и из–за моей способности мечтать. Всех нас с детства учат мечтать. В первую очередь сказки, добрые мультики и дедушки с бабушками. Фактически нас с самого детства обманывают. Исключения из правил нам презентуют в роли самих правил. Единственное, что непоколебимо – это ценности.
А может, стоит задуматься над этим? Может быть, ребенку было бы легче жить уже в начале пути, зная, какое дерьмо его ждет за заборчиком детского сада. Не для того, чтобы люди уже с детства становились жуткими фаталистами и циниками (это к некоторым придет и так достаточно быстро), а чтобы они воспринимали этот мир рационально и реально, и вся та туча разочарований не была для них ядом замедленного действия, от которого им периодически дают противоядие. Не имеем права лишать ребенка детства? А может быть, мы тогда не имеем права и обманывать его?
Или имеем ли мы с вами право продолжать движение по спирали вниз, что многие люди называют «прогрессом»? Я сердечно рад за Дарвина и его теорию про выживание, она непременно сработает, когда Китай захочет немножечко России, поскольку их вечно рожающая нация просто не сможет влезть в свои географические и ресурсные границы. А пока мы ищем воду на Марсе, в Африке каждый год погибают миллионы людей, и кто знает, может, среди них мы потеряли людей, которые могли бы найти лекарства от всех этих болезней, что нам принес двадцатый век и теневое правительство. Система завалена и разбита как Берлинская стена, и даже иллюзорность нашей причастности к ее контролю лишена малейшего смысла. Справедливости тут не дождаться.
Читать далее — ДНИ ВИНА И РОЗ [11]
Навигация: