ДНИ ВИНА И РОЗ [14]
14
Наутро я проснулся, будучи все еще пьяным. Позвонила Лея, сказала, что вчера я был очень милым и что понравился ее маме. Я сказал, что это всего лишь моя работа.
За завтраком, клацая каналы, наткнулся на передачу, где было много кадров из Европы и Союза середины двадцатого. В основном дети. Они сияли от радости и с восхищением смотрели в будущее. Раньше ребята хотели быть космонавтами, летчиками, офицерами доблестных вооруженных сил. А сейчас большинство не отказалось бы от редкой профессии кастинг-менеджера для порноиндустрии.
Дальше весь день я провел впустую – перед монитором, пытаясь писать статью, гордо называя себя вслух «молодым ученым». Дело вечера было делом решенным. Заказал столик на караоке и сделал несколько проходок на случай «внезапных друзей». Впервые за год я изменил принципу «рубашка либо свитер», одев футболку, на которой незамысловато утверждал дизайнер, косвенно утверждал турецкий либо вьетнамский работяга и опять–таки гордо утверждал я, что «80s was great decade». Охранник на ресепшене, видимо, разделял мои взгляды по поводу выдуманного утопического прошлого, поскольку, вежливо попросив мою карту, не сильно торопился выключить громко звучащий звонок своего мобильного под общим девизом «вечные AC/DC».
Людей внутри было мало. Фактически в заведении в ту ночь находилось примерно 250 по–своему одиноких, не сильно организованных и во многом случайных людей.
В караоке рано приезжают лишь те, кто действительно хочет и любит петь, и, пожалуй, немного стесняющийся народ. Я же приехал с единственной главной целью – напиться. Ну а после ста граммов рома микрофон как-то сам по себе попадает в руки. Кроме меня, за столиком сидела девушка, которая является завсегдатаем этого заведения и постоянно в одиночку. Пока я выбирал, какой же хит мировой эстрады будет испорчен мною, официант по имени Дима нашел для себя отраду перед очередной безумной ночью – он решил спеть. Песню, которую он наверняка репетирует уже не первый день, аккомпанируя забавными движениями возле сцены. Все бы ничего, но несколькими мгновениями позже была нарисована следующая картина – поющий официант возле сцены, караоке–менеджер, одетый в плед в стиле римского сената; читающая Блока и параллельно уплетающая яблоко девушка–бармен; засыпающий в углу охранник и… (барабанная дробь) в зал заходит директор. Конечно, панорамное фото от восторга, который испытали все присутствующие – каждый по–своему – было бы шедевральным. Выслушав полтонны «восторга» главного шефа, Дима был помилован.
Когда в караоке стало уже более–менее густо, вместо слушанья чьей-то интерпретации песни «Веревки» я предпочел пойти посмотреть ситуацию на танцполе. Там я встретил приятеля, что учился вместе со мной на потоке в университетские годы. Мы были рады внезапной встрече, но тема для разговора почему-то нашлась только одна: «Ну как сам? Видишь кого-то? А слышал, что…». Сейчас я подходил к возрасту, когда при встрече со своими бывшими однокурсниками разговоры в основном завязывались о том, какой же стервой оказалась жизнь. Те яркие и улыбчивые люди, которые запомнились мне тогда, сейчас превращались в какое-то жидкое мыло.
Моя главная цель вечера была уже в процессе достижения. Я пил до забвения. В этом начинании там со мной были солидарны многие. Зал был наполнен пошлыми мыслями, и дамы были в прямом смысле этого слова «нарезные». Так и хотелось подойти к бармену, скорчив физиономию слишком переборчивого покупателя, и сказать: «Мне, пожалуйста, 48 килограмм вот этой брюнетки. Да ну что вы – можно и без трусиков. И нарежьте ее чем-нибудь, пожалуйста – мартини с водкой подойдет». Все было почти так, только мне ему это говорить не пришлось.
– Не будет зажигалки? – Она смотрела на меня, как девушки в первых рядах на концертах группы Руки Вверх в 2001.
– Как тебя зовут? – Я кивнул головой и подкурил ей.
– Таня. – Она выдохнула дым.
– Чем занимаешься здесь сегодня, Таня?
– А что, есть большой выбор? – будто догадывалась, но выражение лица говорило: «Hit me!».
– Конечно. Видишь, эти двое отмечают год своих отношений, банда справа проводит мальчишник, вон там день рождения, на випе «дами з депутатами, майже як з татами»5, бармен разливает… кстати, будешь что-нибудь?
– Ты отдыхать пришел или наблюдать за людьми? – Not bad. В последнее время мне попадаются темпераментные дамы. – Я буду мартини.
– Дима, будь добр, налей девушке мартини, – он утвердительно кивнул, и резким движением непонятно откуда явил на стойку бокал. – Так что каждый усердно отдыхает. Только вот проблемка есть. Люди знают развлечения, но перестают знать удовольствие. Правда, не всегда девушки сходятся со мной во мнении по этому вопросу.
– Все мы разные люди…
– Еще бы! Особенно, когда тебе следовало родиться в конце пятидесятых.
Мы отправились за столик в караоке бар, где как раз была моя очередь спеть. По истечении 7 минут Джастин сделал свое дело за меня.
– И все же? – Я отдал микрофон караоке–менеджеру и закурил, готовясь внимать ее словам.
– Хорошо. – Она поставила бокал, положила обе руки на закинутые одна на другую ноги и посмотрела мне в глаза. – Если я скажу, что сама пришла сюда для того, чтобы потрясти задницей с выражением лица Умы Турман в «Криминальном чтиве»; заказать коктейль, потягивать его полчаса, затем отклеить пару лохов в надежде на более щедрого; найти такового (на кого она, интересно, намекала?), затем нажраться за его счет; в худшем случае – спетлять домой самой, в лучшем случае – уехать с ним ебаться, если он будет уметь говорить нужные слова, будет обаятелен и в нужной степени симпатичен, а я в нужной степени пьяна… ты мне поверишь?
– Честно – да.
Затем я заказал нам еще выпить, и мы продолжали говорить о ней. Она была из тех, что любила наносить «мертвый язык» на живое тело. Она была одинока и поэтому говорила много. К моему удивлению, общение шло продуктивно. Хотя, скорее всего, она включила «теневой режим» – это такое поведение, когда, что бы ты ни говорил, девушка будет восхвалять тебя, смеяться, когда нужно, и говорить какой ты молодец. Что бы ты ни рассказывал – она будет на твоей стороне. А если вздумаешь начать открываться, то с удивлением для себя обнаружишь, что она думает так же как и ты. Просто идеальная женщина, и где она была раньше?
– Кстати, ты похожа на Нелли Фуртадо.
– Да, ты не первый мне об этом говоришь. Представляешь, ко мне даже недавно подошла девочка на улице и говорит: «Hi! Are you Nelly Furtado?», а я ей: «No, honey, I’m Tanya». – Она засмеялась, а я вздохнул и выпил еще.
– Я буду называть тебе Нелли.
– Хорошо. – Она довольно кивнула головой с пьянючими глазами.
– Так что, Нелли, может, запишем дует сегодня ночью?
– Я не против.
Мы отправились в рест-рум. Хотя, все равно – в сортир. У нее была гладенькая кожа, пышные волосы и приземленные нравы. Что сказать – с ней было комфортно. Трусики висели на дверной ручке, джинсовые шортики были отброшены в сторону, а ее помада оказалась на моей футболке.
Закончив там, мы вышли покурить и выпить. Как оказалось, она пришла сюда на день рождения своей подруги, там было скучно, но теперь ей нужно вернуться. Она пообещала, что придет ко мне в караоке ближе к утру.
Когда я вернулся в караоке, зал был уже полон людьми и занято минимум три стола, за которыми сейчас в общей сложности находилось пятнадцать–двадцать девушек, что нарядились, будто пришли на вручение Эмми. Когда молоденькие девочки в костюмах легкодоступных девушек поют песни роковых женщин… это забавно.
Еще пару столов были заняты ребятами–студентами. Эти ребята веселились так, будто следующей вечеринки уже не будет. Но в них не было единства. У них не было цели, кроме как закончить универ. А что дальше? Они не понимали, что сейчас лучшее время для того, чтобы любить и радоваться, они еще не осознавали, что так с ними будет не всегда – эта маленькая страна грёз депортирует их довольно скоро.
Ночь постепенно достигала своего пика. Разные люди, чей-то день рождения, на котором я успешно произнес тост, какая-то непонятная подруга, повисшая на мне, пока я пел, и вот она… девушка, которую я когда-то принимал очень близко к сердцу. Это было лет восемь назад, модное название – teenage love. Она уже успела нагуляться, родить и в целом пожить для себя. Мы были пьяны, наш разговор был наполнен взаимными улыбками и моим сильным желанием отодрать ее прямо на том столе. Но материнство оказалось сильной штукой. Настоящая любовь победила зло похоти – оно и к лучшему.
Нелли сдержала обещание и возникла за моим столиком уже под утро. Мы вышли на улицу часов в пять утра, допивая виски и ругаясь на солнце, что било в глаза.
– Ну? Что дальше? – Сказала Нелли, надевая очки и докуривая сигарету.
– Понимаешь ли, – я взял ее под руку и медленно направился к ожидающей нас машине, – в годы моего отрочества я очень любил ситком «Два с половиной человека». Но там почему-то никогда не показывали, что именно Чарли Шин говорил всем своим бабам, после чего они сразу оказывались у него в койке. И в те времена я еще очень верил телевидению, но никак не мог принять мысль, что так много девушек могут быть так легкодоступны. К слову сказать, я и сейчас этого не принимаю. Но несколько позже я пару раз наталкивался на сериал «Секс и Город», в котором увидел Саманту…
– Помню, что большинство его женщин были проститутками…
– Девушки, с продажными чувствами вызывают у меня куда больше отвращение. Люди, торгующие своими сердцами – дешевые люди.
Нелли замолчала и уставилась в асфальт. Всю дорогу она ничего не говорила.
Она была такой пошлой, что с ней не было смысла быть собой. Нелли не оставляла ни единого шанса на откровения. Она быстро разделась, оставив на себе только чулки. Я уже будто видел ее с ленточкой «Мисс Венесуэла» по первому каналу страны. Она боялась показаться глупой или просто невпопад, поэтому периодически себя поправляла или играла в самоиронию. Она была любознательной девочкой, что ставила слишком много вопросов, на которые она же не могла найти ответ.
Волшебница… не сняла чулки. Я трахал ее будто одержимый, будто сумасшедший, она стонала, а я еще сильнее сжимал ее шею. Она сосала так, будто у меня там внизу вишневый чупа-чупс, делала свое дело на совесть. Я прижимал ее голову, тянул за волосы. Мы трахались с ней около двух часов с пит–стопами, во время которых я наливал ей шампанское и вытирал салфетками ее грудь и живот. Мы были на одной волне, мы съедали друг друга, как будто следующего ужина больше не будет.
Я лежал на боку, подперев голову рукой. Она в это время встала и начала надевать трусики. Освещал комнату только телевизор с выключенным звуком, на экране которого были прогнозы курса валют на грядущую неделю.
Знаете, я трахал ее, и в один момент просто увидел Глорию. Да, это все чертово бухло, но ее лицо приобрело очертания моей малиновой девочки. Я закрывал глаза и после видел только лишь ее. Самое странное, что я ее не забыл. Я не забыл видеть ее, чувствовать, я не забыл, каково это – отдаваться ей полностью.
Все–таки я так скучаю по нам. Так скучаю по ее удовольствию и по ее оргазмам. Нелли не заменила мне Глор, нет. Она просто напомнила о ее свойствах, о ее красотах.
Читать далее — ДНИ ВИНА И РОЗ [15]
Навигация: