ДНИ ВИНА И РОЗ [2013]
Мы так любили бы друг друга,
когда б моложе были на одну любовь.
– Джеймс Гудвин, «Сердце дурака»
1
Возле дома остановилась машина, шум из которой рисковал разбудить жителей квартир, чьи окна выходили на сторону подъезда. Я привез ее домой очень пьяную и истеричную, затащил в подъезд, подняв на руки, когда она вышла из машины, которая нас привезла. Сначала она билась в истерике и упиралась, стирала локти о ступеньки в подъезде, вырываясь от меня, падала и рыдала. Было больно смотреть на нее. Я злился и кричал и с трудом смог завести ее в квартиру к сестре, которая была в полной растерянности от происходящего. Два часа я пытался ее успокоить. Она начала успокаиваться, хотя плакала все так же. У нее не оставалось сил. Она встала напротив открытого окна, и у меня появилось чувство, что сейчас произойдет что-то неладное. Я отвел ее в спальню, и мы легли на кровать. Она обзывала, материла и просто уничтожала меня. Я старался не обращать внимания, хотя мне было очень досадно. Все это продлилось до 4 утра.
Облокотившись о спинку кровати, она опустила голову вниз. Губы ее дрожали, а глаза были уставшими от слез, смотрели в одну точку, куда-то в окно.
– Ты уйдешь, ведь правда?.. – она сказала это, будто маленькая девочка, которая прощается с лучшим другом.
– Не дождешься, – я погладил ее щеку, которая была холодна от слез.
– Нет. Все вы так уходите… – и она снова зарыдала. Я обнял ее очень сильно и еле сдерживался, чтобы не заплакать вместе с ней. Наконец-то она уснула.
Солнце уже начинало немного бить в глаза сквозь занавески. Я стал вспоминать про себя и ее, про нас. Нам следовало бы остаться теми, в кого мы были влюблены.
Несколько месяцев назад одной летней ночью я лежал на кровати и смотрел на нее. Она стояла голая и переключала каналы на небольшом стареньком телевизоре, который был лишен пульта. Остановив свой выбор на МТВ, она повернулась и посмотрела в противоположный угол комнаты, где находилась кровать. Улыбка. Мгновение. Она уже лежит рядом. Господи, я оправдываю существование всего человечества только из–за нее. Она была слишком хороша. Слишком хороша для той квартиры, для той кровати, для того, чтобы ходить пешком или ездить в метро. Она была слишком хороша для меня.
У нее уже была большая любовь, а я был средним во всем. В любой момент я мог оказаться еще одним part of the list, если не ошибаюсь, третьей «любовью» и четвертым любовником. Я много расспрашивал ее о прошлых отношениях. Мне это было нужно, чтобы понять, что я пока не сделал для нее ничего такого, чтобы, скажем, превзойти по значимости тех парней. Она произносила пару обидных фраз, и они меня задевали.
В тот момент мне просто нужно было сказать себе: «Опомнись!» Я почему-то так полюбил ее тогда. Глория, моя безумная Глория… Это была лучшая весна в моей жизни, пусть лето сыграло со мной злую шутку.
Это была плохая ночь. Мы проснулись с ней где-то к полудню. Она обнимала меня и целовала мои руки.
Читать далее — ДНИ ВИНА И РОЗ [2]
Навигация: